ФЭНДОМ


TheDreamsInTheWitchHouse

Сны в Ведьмином Доме - это первый сценарий Первой испанской лиги Аркхэма.

Требуемые наборыПравить

ПодготовкаПравить

Древний: Йог-сотот

Подготовка к игре проходит как обычно, за исключением того, что стартовой локацией всех сыщиков является Дом Ведьмы. Не помещайте улику в эту локацию в начале игры.

Для игры можно использовать следующих сыщиков:

Walter ally chapter 1

Особые силыПравить

В начале игры один из сыщиков должен взять Уолтера Гилмана в качестве союзника. При получении Гилмана игрок должен сбросить одну Уникальную или две Простые вещи из своего стартового имущества.

Сила Кеции МейсонПравить

Из-за проклятий ведьмы врата, которые открываются в Доме Ведьмы и на Безлюдном Острове не могут быть запечатаны, а также получают штраф -1 к проверкам навыков на закрытие врат.

Странные углыПравить

Псы Тиндалоса двигаются каждый ход, вне зависимости от символа измерения на карте Мифа.

Условия победыПравить

  • Игра заканчивается, когда запечатано 6 врат или закрыто столько врат, сколько сыщиков в игре +4.
  • Если на игровом поле нет открытых врат, игра не заканчивается.

ПредысторияПравить

Уолтер Гилман не мог сказать, являлись ли его сны следствием болезни или ее причиной. Все происходившее с ним таило в себе нечто ужасное, порочное, наполнявшее душу гнетущим страхом, который исходил, казалось, от каждого камня старинного города, и более всего – от ветхих стен мансарды древнего дома, что издавна прослыл в округе нечистым: здесь, в убогой комнатке проводил Гилман свои дни: писал, читал, бился с длинными рядами цифр и формул, а по ночам – метался в беспокойном сне на обшарпанной железной кровати. В последнее время слух его обострился до необычайной степени, и это причиняло невыносимые страдания – даже каминные часы пришлось остановить: маятник гремел как артиллерийская батарея. По ночам едва различимые голоса далеких улиц, зловещая возня крыс за изъеденными червями стенами и скрип рассыхающихся балок где-то наверху сливались в один грохочущий ад. Темнота всегда приносила с собой множество звуков – Гилман почти свыкся с ними, но все же вздрагивал от ужаса при мысли о том, что однажды привычный шум может стихнуть, уступая место иным звукам, которые – подозревал он – до времени таятся в обычном грохоте.

Гилман поселился в древнем Аркхэме, где, казалось, остановилось время, и люди живут одними легендами. Здесь повсюду в немом соперничестве вздымаются к небу островерхие крыши; под ними, на пыльных чердаках, в колониальные времена скрывались от преследований Королевской стражи аркхэмские ведьмы. Но не было в жуткой истории города места, с которым связывалось бы больше страшных воспоминаний, чем с той самой комнатой в мансарде, что послужила приютом Уолтеру Гилману; именно эта самая комната в этом самом доме приняла когда-то в свои стены старую Кецию Мейсон, ту, чей побег из Салемской тюрьмы так и остался загадкой для всех. Это последнее происшествие имело место в 1692 году. Тюремный надзиратель в ту ночь сошел с ума и с тех пор непрерывно бормотал нечто нечленораздельное о каком-то косматом животном с белыми клыками, якобы выбежавшим из камеры, где содержалась Кеция. На стенах помещения тогда же были обнаружены странные рисунки, нанесенные липкой красной жидкостью и изображающие углы и многоугольники, истолковать смысл которых был не в состоянии даже высокоученые профессора университета Мискатоник.

Видимо, Гилману все же не следовало так много заниматься. Изучение таких дисциплин, как неэвклидова геометрия и квантовая физика само по себе является достаточно серьезным испытанием для разума; когда же эти науки безрассудно совмещают с древними преданиями, пытаясь отыскать черты необычайной многомерной реальности в тумане готических легенд или просто в таинственных старых сказках, что шепотом рассказывают темными вечерами у камина, – тогда умственное перенапряжение почти неизбежно. Сама атмосфера дышащего стариной Аркхэма каким-то непонятным образом воздействовала на воображение юноши. Внимательные к одаренному студенту университетские преподаватели настоятельно советовали ему «несколько поубавить пыл», с которым он отдавался учебе и пошли даже на то, чтобы сократить для него обязательный курс наук. Кроме того, Гилману было запрещено пользоваться некоторыми книгами весьма сомнительного, а подчас и явно запретного содержания, что хранились под замком в подвалах университетской библиотеки. К несчастью, эта последняя мера предосторожности запоздала: к тому времени Гилман уже получил достаточно мрачное представление об ужасающих откровениях «Некрономикона» Абдула Аль-Хазреда, дошедшего до нас в отрывках «Книги Д'Ивона», и запрещенного исследования фон-Юнцта «Сокровенные культы». Одних неясных намеков и беглых упоминаний оказалось достаточно для сопоставления с абстрактными математическими формулами, что абсолютно по-новому освещало свойства вселенной и взаимодействие известных и неведомых нам измерений пространства.

Гилман знал, конечно, что живет в пресловутом Ведьмином Доме; собственно, именно поэтому он и снял здесь комнату. По прошествии более чем 235 лет, дом все еще стоял. Гилман не смог бы объяснить, что он ожидал найти в своем новом жилище, но ему непременно нужно было попасть сюда, где в силу каких-то неизвестных ему обстоятельств пожилая городская обывательница из XVII столетия была наделена – вероятно, неожиданно для нее самой – способностью проникать в такие глубины математики, каких, быть может, не достигал умственный взор столь выдающихся мыслителей современности, как Планк, Гейзенберг, Эйнштейн и де Зиттер.

Постояльцев тревожит лунатизм Гилмана. Он часто отлучается из постели, и скрип деревянного пола его комнаты в определенные часы ночи регулярно будит гостей нижней комнаты. Его физическое состояние ухудшается с каждой минутой. Осознавая это, он просит у вас помощи. Что же происходит с Гилманом в ночные часы?